Читаем без скачивания Правила охоты - Виктор О`Рейли

Услышав, как мало ей осталось жить, Кэтлин неслышно заплакала. Оставшийся с ними в качестве тюремщика лысый Эмон слушал радио, изредка бросая на женщин равнодушные взгляды. АК-47 лежал у него на коленях, но он собирался умертвить пленниц с помощью ножа; на его счету было уже немало смертей, но Эмон еще никогда никого не убивал этим особенным способом.

Некоторое время он подумывал о том, чтобы изнасиловать молодую женщину, но она, изрезанная и окровавленная, нисколько не возбуждала его. Ждать же просто так было невыносимо скучно. Уезжая, главарь наказывал Эмону сидеть в гостиной с опущенными жалюзи на окнах, но это было глупо. Кто бы ни посмотрел в сторону дома, то увидел бы за окнами лишь темную тень, по которой невозможно отличить даже мужчину от женщины. Да и кто станет заглядывать в чужие окна в этом унылом и безлюдном районе?

Эмон встал, потянулся и прошел на кухню, чтобы согреть себе чай.

Для поездки решили воспользоваться автомобилем Медведя, который привлекал к себе гораздо меньше внимания, чем полицейские машины – без опознавательных знаков, но все равно известные каждому жителю здешних краев. К тому же, на ветровом стекле автомобиля швейцарца красовалась наклейка “Авис”, служившая в Ирландии главным опознавательным знаком зеваки-туриста.

Дороги были извилисты и узки, к тому же Медведь никак не мог приноровиться к езде по левой стороне. Каменные мосты были еще уже, и Хайни не раз думал, что еще до захода солнца он обязательно украсит несколько памятников здешнего каменного зодчества эмалью с крыльев или с борта своего автомобиля.

Когда, примерно за милю до дома Кэтлин, Медведь пытался вписаться в один из крутых поворотов дороги, навстречу ему неожиданно выскочили два автомобиля. Швейцарец заметил передний из них в самый последний момент и принялся отчаянно рулить, чтобы избежать лобового столкновения.

От резкого маневра его занесло, машина соскочила с полотна и забуксовала в глинистой канаве. Напрасно Медведь пытался выехать обратно на дорогу, действуя сцеплением и включая самую низкую передачу – ирландская глина держала его крепко. Мало того, когда он попытался выбраться, оказалось, что водительскую дверцу заклинило.

Медведь чувствовал себя полным идиотом и был крайне сердит на самого себя. Ему, конечно, следовало доверить руль одному из полицейских. В родной Швейцарии он считался неплохим водителем, однако для того чтобы привыкнуть к ирландским дорогам, ему всегда требовалось несколько дней. К тому же дороги в западных районах страны были хуже, чем в других ее частях.

Тем временем полисмен, сидевший рядом с ним на переднем сиденье, вышел из машины, и Медведь, покряхтывая, не без труда выбрался наружу через правую дверцу. Откровенно говоря, он не был создан для маневров в такой тесноте.

Четверо мужчин в течение пятнадцати минут пытались вытолкнуть автомобиль обратно на дорогу, однако все их усилия ни к чему не привели, несмотря на то, что швейцарец несколько раз падал в грязь. Как назло, они находились в долине, и их рации ничего не принимали.

Кончилось тем, что четверка отправилась к дому Кэтлин пешком. Медведь, который не слишком любил пешие прогулки, мог, однако, в случае крайней необходимости поддерживать довольно высокий темп. Вооруженный ирландский детектив замыкал шествие; он достал свой “узи”, который обычно держал в дипломате, и повесил через плечо.

Через пять минут ходьбы небо почернело, набежали облака, и полил настоящий ливень. Вдали над холмами сверкали молнии и рокотал гром.

С усов Медведя закапало. Когда начался дождь, он мгновенно промок от редеющих волос на макушке до самых мысков своих дорогих и стильных ботинок, и теперь, уже не в первый раз, он задумывался о капризах ирландской погоды. Обычно он предпочитал более просторную и простую обувь, но эта пара была подарена ему Катей.

Потом он удивился про себя, почему, оказываясь поблизости от Фицдуэйна, он терял всякую осторожность и начинал действовать не так, как действовал бы в Швейцарии. Очевидно, этот чертов ирландец будил в нем дух авантюризма.

Выпрямившись и расправив плечи, Медведь принялся насвистывать швейцарский походный марш. Двое местных гардаев, которым хватило опыта и здравого смысла захватить с собой форменные клеенчатые фуражки, длинные дождевики и резиновые сапоги, переглянулись между собой и, прислушавшись, подхватили мотив”. Шедший последним вооруженный детектив проверил, надежно ли закреплен на стволе автомата презерватив, предохранявший оружие от суровых погодных условий, на которые оно вряд ли было рассчитано, и принялся отбивать ритм, хлопая ладонью по магазину.

Довольно скоро все четверо шли в ногу, лихо разбрызгивая грязь. За поворотом дороги перед ними открылся вид на бунгало Флемингов.

В задней комнате горел свет.

Глава 10

В мире военных существует эмпирическое правило, которое гласит, что для достижения успеха атакующая сторона обязана иметь трех-пятикратное превосходство в численности над обороняющимися.

Как ни парадоксально, но в мире терроризма и антитеррористической деятельности справедливым часто оказывается обратное. Небольшие группы нападающих, отлично вооруженные и оснащенные по последнему слову техники, наносили подчас урон, несоизмеримый с их скромными размерами. Это обстоятельство, однако, ни в коем случае не обесценивает традиционной военной доктрины; террористам просто нет необходимости захватывать и удерживать новые территории. Как правило, перед ними стоит задача более простая: нанести врагу максимальный ущерб в строго ограниченный отрезок времени. На стороне нападающего и фактор неожиданности: он может выбирать когда, где и как нанести удар, обеспечивая себе решающее преимущество в огневой мощи и в численности в точке соприкосновения с противником.

Килмара, чья военная карьера была целиком связана со службой в войсках специального назначения и борьбой с терроризмом, прекрасно знал правила игры. Именно поэтому он очень не любил выступать в роли обороняющегося. Инициатива для него означала все. Даже в душе он не очень верил в боеспособность подразделений и частей с чрезмерно раздутым штатом, полагаясь в основном на тщательное планирование, выбор подходящего момента, дерзость замысла и огневую мощь современных средств поражения.

Но он же был и прагматиком. Во время боевой операции или накануне ее Килмара никогда не позволял себе предаваться мечтам о том, как хорошо было бы, если бы он мог сделать то-то и то-то. Опираясь исключительно на реальные факты, которые диктовала ему реальная обстановка, он действовал в полном соответствии с требованиями текущего момента и только бранился больше обычного, если что-то ему не нравилось, и принимался работать с повышенной самоотдачей. Что бы Килмара ни делал, он всегда полагался на рабочую этику своего загадочного мира войск специального назначения. Единственное, чего он не понимал, так это почему все военные не следуют тем же принципам, что и он, тем более что все остальное – и это случалось не так уж редко – могло закончиться гибелью людей.

Килмара знал, что основу боевой единицы ПИРА составляют тройки, однако для выполнения особо важных заданий эти тройки иногда разбухали до небольших отрядов. Просматривая на своем компьютере, подключенном к компьютерной сети штаб-квартиры “Рейнджеров” в Дублине, краткие сводки о последних операциях Партии Ирландской революционной армии, Килмара обратил особое внимание на то, что в некоторых случаях в операциях этой группировки принимало участие до двух десятков человек и что в некоторых случаях вооруженные тяжелым оружием террористы с успехом обороняли свои позиции, даже противостоя подразделениям регулярной армии.

Бытующее мнение, будто террористы подкладывают бомбы, стреляют из засады и быстро убегают, не всегда соответствовало истине. В частности, ПИРА предпочитала серьезные игры. Мак-Гонигэл, один из ее главарей, был жестоким убийцей со склонностью к психопатии, однако ни дерзости, ни отваги ему было не занимать. Очевидно, что его покровители считали Мак-Гонигэла героем.

В ожидании того, как будут разворачиваться события, Килмара сидел в частном крыле госпиталя, в палате № 4, и глядел на расположенные перед ним телевизионные экраны. Каждый из них был подключен к миниатюрным телекамерам, которые позволяли наблюдать одновременно за всеми ключевыми позициями как внутри, так и вне госпиталя.

Мерцающие экраны служили единственным источником света в комнате, погруженной во мрак. Окна были занавешены плотной черной материей, кнопками прикрепленной к рамам. Килмара распорядился, чтобы то же самое сделали и в остальных пяти палатах отдельного крыла.

В углу комнаты, утомленный долгим разговором со своим другом, крепко спал Фицдуэйн.